Разум и механизмы эволюции. Предварительные замечания

В этой книге я обсуждаю проблемы самоорганизации сложных дина­мических систем и прежде всего проблемы самоорганизации биосфе­ры и общества. Я неоднократно подчеркивал, что говоря о процессах самоорганизации, мы имеем дело с процессами, лишенными целена­правленности, точнее целеполагания. Механизмы, их определяющие, суть свойства окружающей нас «реальности»: они лишь познаны (или постепенно, частично познаются) человеческим Разумом, который в ряде случаев способен лишь предложить их интерпретацию, но сами механизмы, их особенности не подвластны людям. И я старался также объяснить, что эти механизмы саморазвития неизбежно приводят ди­намические системы, в том числе и общество, к кризисам, то есть к бифуркациям, меняющим характер развития. Если угодно — меняю­щим «канал эволюции». И последствия подобных перестроек непредс­казуемы! Эта непредсказуемость — одна из важных характеристик ми­рового эволюционного процесса, и с ней нельзя не считаться. Отсюда следует требование особой осторожности в использовании тех могучих средств, которыми обладают современные цивилизации.

Человечество уже не единожды сталкивалось с тяжелейшими кризи­сами, но механизмы самоорганизации, или, если угодно, — стихия самоорганизации, всякий раз помогала людям найти выход и сохранить себя в составе биосферы. Однако суть происходящею людьми не осоз­навалась, и каждый раз за перестройку своею образа жизни, за возмож­ность развиваться в новом канапе эволюции человечество должно было платить огромную цену, связанную прежде всего с недостатком ресурса, необходимого для поддержания установившегося образа жизни. Но в нынешний век ядерного оружия эти стихийные механизмы вряд ли «сра­ботают». Выход из кризиса для биосферы в целом будет найден — она будет и дальше развиваться, но для нас, для людей, это станет «концом истории», в составе биосферы человечества уже не будет.

Отсюда я делал заключение о том, что в современных условиях, чело­вечество должно стремиться использовать свой основной шанс - Разум, который ему дала Природа. Задача Разума — предупредить людей о над­вигающемся кризисе и выработать такую стратегию развития общества и биосферы, такую стратегию поведения людей, которая была бы способна сохранить существующий канал эволюции» и предотвратить очередную бифуркацию, то ecть сохранить существующий характер эволюционных процессов. Но такого результата невозможно добиться, опираясь только на знание естественных механизмов самоорганизации. Значит, людям предстоит самим создать новые механизмы саморазвития. Повторить не­что аналогичное тому что произошло на заре палеолита, когда человече­ство сумело противопоставить стихии биосоциальных законов свою сис­тему законов, свою систему правил поведения, которые теперь мы назы­ваем нравственностью. Но времени теперь у нас уже в обрез: надо спешить с выработкой СТРАТЕГИИ, с разработкой механизмов ее реализации.

Стратегия развития - это замысел, выработка определенной сис­темы целей. О ней я говорил в предыдущих главах книги. Еще раз по­вторю: это система целей, направленных на возможность реализации принципов экологического императива и коэволюции человека и биосферы, это стратегия сохранения того канала эволюции (того атрактора), в котором оказалось возможным возникнуть и развиваться нашему биологическому виду.



Но формулировка этих принципов — лишь начальный шаг по пути к эпохе ноосферы. Науке еще предстоит понять эти принципы и дета­лизировать, насытить общие суждения конкретным содержанием, раз­работать и внедрить механизмы, способные их реализовать. Последнее, вероятно, самое трудное. По существу это будут проблемы управления процессами развития биосферы и общества. Попыткой начать обсуж­дение этой проблемы и является настоящая глава.

2. Управляемое и направляемое развитие.

«Принцип кормчего»

В XX веке разработка проблем управления постепенно превратилась в обширную, вполне самостоятельную научную дисциплину. Она охва­тывает вопросы управления и техническими системами, и воинскими подразделениями, и производственными, коммерческими организаци­ями, и т. д. В рамках этой дисциплины создан обширный инструмента­рий и установлен целый ряд принципов, позволяющих вырабатывать эффективные управленческие рекомендации, широко используемые на практике. Однако, когда мы переходим к управлению процессами со­циальной природы, все становится неизмеримо сложнее. Наработан­ные приемы решения управленческих задач часто оказываются недо­статочными, а порой даже вредными.

Заметим, что в социальной сфере само понимание подобных вопросов и даже самого термина «управление» не нашло пока однозначного толкования. И даже терминология, используемая в социальных науках, не приведена в соответствие с той, которая применяется в теории управления, выработанная решением управленческих задач в технике. Вот почему для дальнейшего изложения мне придется сделать несколько разъяснений самого смысла используемой терминологии. Это тем более необходимо, что теория управления как самостоятельная научная дисциплина своими корнями уходит в решение различных задач техники и в области проблем управления техническими системами у нее сформировались четкий язык и система понятий, не всегда, к сожалению, воспринимаемые гуманитарной сферой.

В теории управления сам термин «управление» употребляется только тогда, когда речь идет об использовании активных воздействий (например, при использовании ресурса) на управляемую систему для достижения определенной цели или целей (например, обеспечения заданного режима полета самолета или вывода космического аппарата на заданную орбиту).

Важнейшее понятие теории управления — цель управления. Бесцельных управлений не бывает. В технических системах цель (цель управления - это важнейший фактор управленческого процесса. Но цель задается извне и сама в систему управления не входит. Например, цель для самолета — достичь определенного аэропорта, и эта цель, очвидно, не определяется ни конструкцией самолета, ни его автопилотом. Таким образом, в теории управления сам процесс управления является процедурой выбора одного из нескольких возможных способов действия и реализации выбранных действий, обеспечивающих достижение системой заданных ей целей. Проблема выбора способа достижения цели из множества возможных способов представляет особу задачу, требующую сложного математического аппарата, и о ней мы говорить не будем.

В какой же степени такая трактовка управленческого процесса подходит для систем общественной природы, когда речь заходит о целенаправленных воздействиях на подобные системы? И в какой степени методы, развитые в инженерных науках, могут быть использованы в социальной сфере, когда там возникает потребность (необходимость) в целенаправленных действиях?

Заметим сначала, что многое из того, что выработано в теории yправления техническими системами, может быть с успехом использовано и в общественной сфере, особенно тогда, когда речь идет об относительно простых общественных системах. Поэтому основными методами теории управления должны владеть управляющие самого различного уровня. Однако этого недостаточно для управления более сложными процессами общественной природы, ибо существуют и весьма значительные отличия, не позволяющие непосредственно перенести в сферу общественного управления методологию, развиваемую в технических науках. Включение в теорию управления социальных объектов требует ее качественною расширения и изменения ряда акцентов. Да и сред­ствами воздействия (управляющими факторами) вовсе не всегда явля­ется тот или иной ресурс. Таковыми могут быть и обучение, и средства массовой информации, и многое другое.

Кроме того, в социальных системах не может быть единой цели, как например у автопилота. У любой социальной системы всегда суще­ствует множественность целей. Это прежде всего ее стабильность, но одновременно и высокий уровень жизни людей, принадлежащих сис­теме, и обеспечение безопасности страны, если речь идет о государ­ственном организме, и т. д. Однако такое дополнительное усложнение — еще не главная трудность в теории, ибо сегодня для анализа подобных многокритериальных задач разработан вполне эффективный инстру­ментарий.

Более важно то, что цели системы общественной природы задают­ся не извне, а формируются внутри самой системы. Они принадлежат ей и их формирование является центральным актом управленческого процесса, с которым теория управления техническими системами прак­тически никогда не имеет дела. Другими словами, цель управления сама становится «ресурсом управления».

Формирование целей развития — самое сложное, с чем сталкива­ется человек в своей активной деятельности. И самое ответственное, ибо от его решении зависит судьба всего общества. Особенно опасны эфемерные, недостижимые цели. Но и поставив цели, человек встре­чает чрезвычайные трудности при выборе способов воздействия на уп­равляемую систему, то есть в назначении тех воздействий, которые спо­собны обеспечить достижение целей. Эти способы, в отличие от техни­ческих систем, тоже не оказываются заданными заранее. Значит, в отличие от технических систем, управленческий акт состоит не только в выборе из возможных способов использования ресурса, но в изобре­тении самих способов действия.

Трудности здесь невозможно преувеличить — это и чрезвычайная сложность связей между элементами системы, анализ которых необ­ходим для принятия удовлетворительного решения, и невозможность провести детальный анализ мыслимых следствий, а значит, и обосно­ванное сопоставление результатов принимаемых решений (и даже со­поставление следствий различных вариантов действий). Кроме того, по мере роста сложности системы количество необходимой инфор­мации растет экспоненциально— гораздо быстрее, чем сложность самой управляемой системы. И поэтому точному решению многих уп­равленческих задач не может помочь никакой компьютер никакой ги­потетической мощности. Поэтому, как ни важно управленческому персоналу владеть методиками традиционной теории управления, это­го явно недостаточно. Более того, для анализа сложных социально-экономических \

Ъ-0тем само понятие «управляемая система» далеко не всегда подходит.

Для анализа функционирования сложных многоцелевых социально-экономических систем приходится вводить новое понимание самого смысла термина «управление», поскольку управление в том «чистом» виде, как оно используется в технических системах, в системах общественной природы просто невозможно. В самом деле, в больших социальных системах нельзя ни поставить четких целей, ни paзработать сложных процедур реализации управленческого процесса, ни фиксировать точного достижения целей, даже если они и определены. Новое понимание смысла управленческого процесса должно позволить иначе представить возможности воздействия на социальную систему, которыми располагает человек, и освободить его от множества иллюзий. Иными словами, имея дело с системами общественной природы нам необходимо понимать, ради чего и как использовать имеющийся ресурс, и уметь выявлять возможности, которые находятся в распоряжении общества для воздействия на его развитие.

Вот почему я предпочитаю говорить не об управляемом, а о направляемом развитии социальных и социально-экономических систем, в основе моих рассуждении лежит предположение о том, что наши воздействия необходимы лишь для того, чтобы поддерживать желаемые тенденции, дабы избежать тех или иных подводных рифов и катастроф, способных увести в сторону поток развития событий. Другими словами, направляемое развитие но не способ достижения каких-либо конкретных целей (хотя в отдельных случаях оно может им быть), а способ реализации выбранной «системы табу»— системы ограничений обеспечивающих развитие общества в желаемом «эволюционном канале». Тем более, что заглянуть далеко за горизонт нам не дано Природой, и долговременные цели всегда будут утопией или иллюзией, которая чаще всего вырождается в антиутопию.

Это — общее положение универсального эволюционизма: Разум, возникший на планете, не способен (и я думаю, никогда не окажет способным) сделать мировой процесс управляемым, подчинить его некой единой всеобьемлющей идее. Во всяком случае, он не способен это при нынешнем уровне своею развитии в том смысле, который мы вкладываем в это понятие (впрочем, я подозреваю, что этого не может случиться и в Царствии Небесном — да будет мне прощено мое кощунство!). В то же время Разум не в силах понять и, возможно, организовать систему воздействий на природные процессы так, чтобы обеспечить желаемые тенденции развития общества (если они не противоречат логике развития Природы). Другими словами, Разум в принципе способен предвидеть возможные кризисы и отыскивать способы их преодоления. ) и означает реализовать то, что мы сейчас называем sustainability, или осуществить то, что Эрвин Бауер называл еще в 1920-е годы «поддержание устойчивого неравновесия» Лингвистически несуразное, это выражение на интуитивном уровне достаточно правильно отражает ситуацию.

Итак, я принимаю в качестве аксиомы утверждение о том, что людям (науке) доступно (и необходимо) при решении проблем в сфере об щественной жизни не жесткое управление с четко поставленными целя­ми, как в технических системах, а возможность направления естествен­ных процессов самоорганизации в желаемое русло развития, обеспечи­вающее стабильность общественной жизни и ее развитие. По нашим представлениям дня сегодняшнего, соответствующим нынешнему уров­ню знаний, которые с неизбежностью будут меняться во времени. И не в далекой перспективе, а на том временном отрезке, где мы способны разглядеть горизонты. Вот в этом только и может быть смысл управляемос­ти, а точнее — направляемости общественных процессов и разумного использования рыночных и прочих механизмов. Вот почему я и говорю не об управляемом, а о направляемом развитии общества.

Вероятно, первым, кто понял это, был один из основателей кибер­нетики как науки об управлении процессами общественной природы (наряду с Ампером, который в 30-х годах XIX века первым ввел в оби­ход этот, потом почти забытый греческий термин, воскрешенный че­рез 100 лет Норбергом Винером) — Болеслав Трентовский. Этот заме­чательный польский профессор, мало признанный современниками и забытый потомками, в курсе лекции по философии кибернетики, ко­торый он читал в старинном немецком университете во Фрайбурге в 1840 году, изложил свое понимание принципов управления человечес­кими коллективами, очень близкие к тому, что я предлагаю сегодня. Я бы назвал его концепцию «принципом кормчего»: стремясь достичь желаемой гавани, кормчий не должен рассчитывать только на свои силы; он в максимальной степени обязан уметь использовать могучие силы Природы (силу течений и ветра) и уж, во всяком случае, не на­правлять свой корабль наперекор потоку. Так и в общественной жизни: главное — понять естественные тенденции развития, и только с помо­щью такого знания, во имя того чтобы сохранить себя на планете, надо стремиться преодолеть трудности этого развития.

Полное изложение своих идей о действиях кибернета (как, следуя тра­диции использования греческою языка в научной терминологии, Трен­товский называл человека, управляющею не только технической системой, но и человеческим коллективом) он опубликовал под названием «Фи­лософия кибернетики» в 1848 году в Познани на польском языке.

Критика принципа планомерности

Изложенное мной понимание управления процессами общественной природы далеко не является общепринятым. Не только практиками-управленцами, но и философами. Впрочем, говорить об управленцах не следует вообще, поскольку они в своих решениях исходят, как пра­вило, из сиюминутных интересов.

Вспомним, например, один из важнейших постулатов марксизма о планомерности развития общества при социализме, то есть его управ­ляемом характере. В политической экономии социализма этот тезис формулировался в форме закона «о планомерном, пропорциональном развитии». Заметим, ради справедливости, что подобная формулиров­ка (интерпретация) необходимости планомерного развития, которая распространена достаточно широко и сегодня, предлагалась вовсе не основателями марксизма (Маркс не высказывался столь категорично, чтобы ему можно было приписать идею закона о планомерности). Я думаю, что она была «выработана» просто не очень грамотными людь­ми. Да и сами термины «управление» и «планомерность» обычно не расшифровывались и понимались на интуитивном уровне. Кроме того, в те годы, когда «закон планомерности» входил в обиход, представления о самоорганизации и теории больших систем еще не были достаточно известными даже в кругу математиков и физиков.

Для того чтобы убедиться в несостоятельности концепции плано­мерности, можно было бы ограничиться оценкой объема необходимых вычислений для реализации цели управления. А он растет экспонен­циально вместе со сложностью системы. Еще в 1950-х годах было показано, что для точного решения относительно простой задачи о перевоз­ке продуктов в городе, масштаба Нью-Йорка, необходимо ежедневно проделывать астрономический объем вычислений, недоступный даже современным компьютерам.

Кроме того, строгое описание социально-экономических процессов возможно лишь в отдельных и наиболее простых случаях, В связи с этим обстоятельством, а также из-за невозможности организации не­обходимых объемов вычислений реализация принципа планомернос­ти приводит к тому. что желаемое управление на деле превращалось в довольно волюнтаристскую процедуру, в рамках которой могли быть проведены лишь простейшие расчеты балансового типа. Попытки на­учно обосновать методы решения этих проблем, а тем более попытки найти альтернативу пресловутому «закону планомерности», предпри­нятые в Центральном экономико-математическом институте АН СССР, Вычислительном центре Академии наук, Институте кибернетики Ук­раины и в ряде других научных организаций, успеха не имели, да ис­следователей и не слушали. Впрочем, не слышать голоса науки свой­ственно сильным мира сего и поныне: столь же бездумно они сегодня относятся к проблемам неконтролируемого рынка.

Если сопоставлять предлагаемое в этой книге понимание целена­правленности с идеями социалистов, то оно гораздо ближе к тому пред­ставлению о характере процессов общественного развития, которое высказывал Бернштейн. Так, он полагал, что многие социалистичес­кие идеи должны возникнуть как бы сами собой в рамках существовавшего тогда капитализма. Теперь бы я сказал, что подобные идеи воз­никнут в процессе самоорганизации. И они начали возникать!

Собственно, именно для реализации «жестко» управляемого раз­вития, в течение которого происходит более или менее быстрое унич­тожение частной собственности, и нужна была диктатура пролетариа­та, столь эффективно использованная последователями Маркса и при­ведшая в нашей стране к диктатуре весьма узкого слоя людей, в чьих руках сосредоточилась вся власть и оказалась вся «уничтожаемая» час­тная собственность.

Доведенная до своих предельных границ, идея планомерности пре­вращает идею социализма в такую концепцию развития, которую я на­звал «системой одного завода». И пример нашего государства, где идея планомерности была доведена до ее логическою завершения и показа­ла полную не конкурентоспособность «системы одного завода», убеж­дает меня в том, что концепция планомерности является опасной ил­люзией. Попытка ее реализации стоила нашему народу крушения ве­ликого государства.

В концепции ноосферы раннего Вернадского тоже легко просле­живается идея управляемого развития. Но в отличие от представителей советского марксизма, он говорит о возможности и перспективах уп­равляемого развития более осторожно. Он ведет речь лишь об ответ­ственности человека и его Разума за дальнейшее развитие биосферы и общества и не высказывает никаких категорических утверждений о со­держании соответствующих механизмов, предназначенных для реали­зации этой ответственности. Общество должно лишь научиться (быть для этого способным) согласовывать свои потребности с возможностя­ми биосферы. А это уже по своей сути концепция скорее не управляе­мого, а направляемою развития. Именно о таком управлении и идет здесь речь. Каким же путем удастся осуществить подобное согласова­ние и, следовательно, направляемое развитие, какие потребуется при­ложить усилия и какие следует принимать организационные решения — обо всем этом Вернадский никогда не говорил.

Эта осторожность качественно отличает учение Вернадского как от теорий советского марксизма, так и от концепции Тейяра де Шардена, представляющих крайние позиции. Крайние, но, как это часто бывает, во многом совпадающие.

Маркс полагал, что эра реального гуманизма, когда свобода каждо­го будет определять свободу всех, наступит неизбежно! В эту эпоху, ко­торая настанет при коммунизме (после коммунизма— по исходному представлению Маркса), противоречия между людьми исчезнут и ос­танется только противоречие между человеком и Природой, которую он должен подчинить своим потребностям. Тейяр де Шарден шел еще дальше: он считал, что неизбежно настанет эпоха, когда не только люди, различные нации сольются в одно целое, но они соединятся в одно це­лое с Природой и Богом, и это целое вообще будет свободно от каких-либо противоречий. Именно таким он и видел конец не только исто­рии, но и всего эволюционного процесса.

Если идеальное общество будущего Маркс называл реальным гу­манизмом, то Тейяр де Шарден называл его ноосферой. Как мы видим, Вернадский вкладывал в понятие ноосферы смысл, в гораздо большей степени соответствующий представлениям современного естествозна­ния о процессах самоорганизации материального мира.


3958895533356086.html
3958937687114286.html
    PR.RU™